!
Добавить в избранное | Сделать стартовой

Статьи - Полжизни за медаль


Любители фигурного катания помнят, каким драматичным было выступление Евгения Плющенко на чемпионате мира в Москве. Тогда он не смог выступить в произвольной программе из-за травмы. Многие предсказывали закат звезды и высказывали вполне обоснованные опасения относительно перспектив мужского российского фигурного катания на зимних Олимпийских играх в Турине. Однако сам Плющенко не согласился с участью списанного героя. На днях он впервые появился на публике после долгого перерыва, связанного с операциями и длительным восстановительным периодом. Забрав "золото" второго этапа Кубка России, трехкратный чемпион мира и четырехкратный чемпион Европы Евгений Плющенко поделился с нашим корреспондентом своими планами.

- Признайтесь, Евгений, неудача на чемпионате мира в Москве и пауза, возникшая из-за травмы, выбили вас из колеи?

- Я пропустил всего один старт — собственно произвольную программу на чемпионате мира и показательные выступления. Что еще? Не выступил на паре осенних коммерческих турниров в Японии и США, но это не проблема. Психологически сейчас я чувствую себя свежим. Только остановившись, я понял, как мне нужна была пауза в этой соревновательной гонке, ведь я практически десять лет без передышки выступал, выступал, выступал...

- Неужели не было страха перед операцией, да еще за несколько месяцев до Олимпиады?

- Умом я понимал, что дальше тянуть некуда: на уколах до Турина не доеду. Диагноз мне еще в Питере поставили: увеличение паховых колец. Хотя версии поначалу были самые разные: воспаление связок, надрыв, микронадрыв... Пообщавшись с футболистами, я успокоился. Травма-то — футбольная. Безусловно, становится легче, когда слышишь, что все, кто перенес подобную операцию, без проблем восстанавливаются, бегают, прыгают. Поэтому решение об операции принял достаточно спокойно. В апреле мне сделали их две — сначала на одной ноге, на следующий день на другой. Самым трудным было прийти в себя после операций и наркозов, ведь я впервые лег под нож. Прежде всего это тяжело физически. Любое хирургическое вмешательство и тем более наркоз не проходят бесследно. Уже через два часа после операции врачи заставили меня встать с кровати. Сказали, что нужно как можно больше двигаться, если хочу снова прыгать. Слава богу, я хорошо перенес обе операции. Правда, восстанавливаться было непросто: разрезы сильно болели, долго зарастали. Когда через месяц вышел на лед, тоже было больно. Боялся, что так и не смогу полностью восстановиться — боль все равно останется. Но потом все прошло. И сейчас, практически впервые за время моей профессиональной карьеры, у меня ничего не болит. Это так непривычно! (Улыбается.) У меня постоянно были какие-то проблемы: ахилл, спина, стопа, колено, локоть, кисть руки — что-то периодически меня да беспокоило. А теперь я выхожу на лед, по привычке прислушиваюсь к себе и понимаю, что я в полном порядке.

- Почему вы выбрали на старте олимпийского сезона довольно скромные соревнования, отказавшись от участия в престижных Гран-при?

- Все очень просто: для участия в Гран-при я все-таки еще не набрал нужную форму. Соревнования в Москве — своего рода проба пера, возможность вновь обрести уверенность, понять, что получается и над чем еще предстоит поработать. Здесь, на родном льду, я чувствую себя комфортнее. И потом, не надо пока лишних глаз. Мне не хочется привлекать к себе внимание прессы и зарубежных соперников, поэтому я соревнуюсь с самим собой. Всему свое время.

- И как прошли соревнования с самим собой?

- Впечатление хорошее. Я доволен, все получилось, на мой взгляд. Да и каталось легко, дорожки прошел, хотя еще были небольшие помарки и шероховатости. Не получился аксель в три с половиной оборота — первый прыжок в короткой программе... Но это как раз не трагедия — я давно не катался, да и сезон только стартовал. Форма пока не набрана, еще рано ожидать от себя идеальной кондиции. Я думаю, уже в конце ноября в Питере на Гран-при будет совершенно другой результат.

- В Москве вы показывали те программы, которые мы увидим в Турине?

- Пожалуй, да. Пока в качестве короткой программы катаю "Кармину Бурану" Карла Орфа, хотя процесс обсуждения, оставить ли эту программу, еще идет. Есть новая произвольная, есть старая. Тренируем обе, но выступать скорее всего я буду со старой — на музыку Нино Роты из фильма "Крестный отец" в обработке Эдвина Мартона. Я лучше чувствую эту программу, она мне нравится. Тем более что надоесть судьям и публике она не успела, я с ней практически ни разу не выступал в полную силу.

- Кто постановщик ваших олимпийских программ?

- Я работал со многими хореографами, в том числе и с Николаем Морозовым, который ставил программы для Алексея Ягудина, Брайана Жубера и многих других спортсменов. Помимо Морозова нам помогали Эдвальд Смирнов, Сергей Петухов, Давид Авдыш, с которым мы работали в 2001 году и выиграли мой первый чемпионат мира. Так что мои программы — это синтез творческих идей. И это, наверное, закономерно: чтобы создать современную конкурентоспособную программу, нужно постараться вобрать все самое-самое. А у кого почерпнешь это самое-самое, если не у ведущих хореографов?

- С уходом с ледовой арены вашего основного соперника Алексея Ягудина что-нибудь изменилось для вас в фигурном катании?

- Ягудин ушел уже почти три года назад, а вы его до сих пор вспоминаете! По-моему, про Ягудина уже почти забыли, как и про то, что он был моим соперником. Пришло новое поколение, работает новая система судейства. Однако приятнее всего осознавать, что я катался и в то время, вместе с Ягудиным, и сейчас, а ведь мне только двадцать три года недавно исполнилось! Это здорово!

- А другие соперники вас раздражают?

- За ними глаз да глаз нужен! Но раздражаться — это ошибка. Прежде всего соперников надо уважать, потому что каждый соперник положил столько труда, чтобы составить тебе конкуренцию. Я не стал бы называть какие-то конкретные фамилии. Знаю, против меня весь мир, и я должен со всеми сражаться.

- Судейство нынче стало объективнее? И вообще, куда идет фигурное катание?

- В нашем виде спорта судейство никогда не бывает объективным. Что до фигурного катания, не думаю, что оно будет развиваться в каком-то одном направлении или кардинально меняться. Те элементы, которые есть, будут совершенствоваться. Хотя новые правила очень ограничивают фантазию фигуриста и его тренера. Возможно, пойдет уклон в излишнюю техничность.

- Насколько программы, которые вы везете в Турин, соответствуют новым требованиям?

- Что касается техники — программы максимально сложные, и я довольно хорошо исполнил все запланированные элементы, в том числе и прыжки — тройные и четверные. Однако введение новых правил судейства за год до Олимпиады доставило немало хлопот, некоторые элементы пришлось буквально осваивать заново, например смену ребер во вращениях. К тому же я никогда не задумывался о том, что нужно будет вращаться в другую сторону, никогда не катал школу (набор обязательных фигур), не делал множества других вещей, без которых сейчас не обойтись. Теперь те же дорожки занимают не 15 секунд, как в прошлом году, а 25, так что и нагрузка возросла. В этом сезоне будут еще более сложные требования... А ведь Олимпиада на носу! Конечно, можно сделать катание еще чище, над чем и будем работать. До Турина у меня еще три старта: Гран-при в Питере, чемпионат России в Казани и чемпионат Европы.

- Важно обрести максимально хорошую форму в нужный момент. Есть ли у вас какая-то особая программа подготовки?

- Когда на уме Олимпиада, каждый профессионал готов пойти на жертвы. Это даже не обсуждается. Есть тренировочные секреты, есть режимные... Так, например, если принято не брать в рот ни капли алкоголя, значит, не брать. Вот и я за оставшееся до Игр время не выпью ни капли вина, пива или шампанского.

- И даже 3 ноября в свой день рождения не позволили себе?

- Мы душевно посидели за столом в кругу семьи, но без шампанского.

- Вы уже решили, жена поедет в Турин поддержать вас?

- Скорее всего не раньше показательных выступлений. Со мной будут мой тренер Алексей Николаевич Мишин и хореограф. К такой поддержке я привык, и, наверное, не стоит менять традиции.

- "Золото" Олимпиады — главная цель вашей жизни?

- Пока да. Я шел к этому семнадцать лет, с тех пор как только окунулся в фигурное катание. И глупо было бы где-то свернуть на этом пути или дать слабинку. Но не думайте, что я эдакий зашоренный трудоголик, ничего, кроме катка, не замечающий! В будущем хотелось бы, чтобы акценты сместились и моей целью стала семья — жена и дети.